На обочине

Придорожная закусочная. Утро. Народу пока немно­го — до обеда ещё три часа. Машины проносятся по федеральной трассе на восток и запад, и сидящим в них людям нет никакого дела до бредущих по обочи­не трёх пацанов и одной девчонки.

Самая старшая в компании Танька – ей 16 лет. Ношеный спортивный костюм, немытые волосы и розовые резиновые шлёпки. Однако у неё есть мобильный телефон, что вызывает бешеную зависть у пацанов, которые то и дело просят посмотреть клип. Остальным детям 9-11 лет и это кафе — место их постоянной тусовки.
— Ай, всё лето тут тусуются. Как живут, чем живут — не понимаю, — сказал работник кафе Тулейбай, — мы бы их на работу взяли. Туда-сюда мусор вынести, мыть — убирать. Но у них ни документов, ни санкнижек. Да и малые еще.
Танька, впрочем, открещивается от этой компании — малышня. С ними неинтересно. Зато на путешествующих одиноких мужчин смотрит с неподдельным интересом.
— Танька у нас трахается, как швейная машина, — шепотом сообщает стриженный наголо Яшка, — садится в тачки, потом на попутках возвращается. А чего, по штуке в день может зарабатывать!
Сами пацаны промышляют попрошайничеством или протиркой стёкол у машин. Впрочем, и тряпки, да и сами мойщики настолько грязны, что водители предпочитают открещиваться мелочью или купленными тут же пирожками.
На контакт пацаны сперва идут неохотно, и только порция котлет с гречкой развязывает языки. Дети утверждают, что воспитываются в детском доме. Правда, в каком — не говорят.
— Кого там летом делать-то, — удовлетворённо облизывает пальцы Ромка, — скучно летом. Тут хоть людей посмотреть, да и старшаки не достают.
По его словам, старшие воспитанники детдома постоянно избивают их и отбирают еду. Хотя кормят, как сами они утверждают, неплохо. Но однообразно и порции маленькие.
— Но какая там еда, наши воспиталки вот такими сумками жратву выносят, сам видел, — и Ромка рисует руками в воздухе нечто огромное.
Про какой именно детдом идёт речь, пацаны не говорят: боятся мести в cлучае огласки.
— Э, какой детдом, — замечает проходящий мимо работник кафе, врут они всё. Родители, поди, пьют, а эти шарахаются тут.
— Кого ты гонишь, — тут же ощетиниваются дети, — за ба­заром следи! — Впрочем, про­износится это без злобы, а для порядка. Пацаны растут на криминальных понятиях и уже усвоили, за кем должно остаться последнее слово.
Тем временем Танька исче­зает с обочины.
— Всё, сняли Танюху! — лику­юще говорит Ромка, — Теперь не скоро появится.
Ребята рассказывают, что девчонки из детдома постарше зарабатывают проституцией регулярно. А Танька — самая молодая. Год назад её изнаси­ловали в каком-то посёлке и теперь она запросто отдаётся водителям-дальнобойщикам за пятьсот рублей, — бывает, кидают её. Поимеют, а денег не заплатят. Тут раз на раз не приходится. В основном, конечно, платят она ж малолетка, если заявит, сразу тюрьма и «петушинный угол», — тоном знатока рассужда­ет ещё один из этой троицы — Антон. Судя но его словам, старший брат Антона сейчас сидит где-то на «малолетке» и является смотрящим в отряде.
Однообразие буден пацанов не напрягает. Сбор денег за­хватил их от и до. Есть меч­та — накопить на мотоцикл с люлькой — где-то какой-то старик-алкаш готов продать его за десять тысяч рублей, и уехать в путешествие.
— Я бы в Читу поехал, — меч­тательно говорит Лешка. Нас туда как-то давно возили, ништяковско так, красиво. Магазинов полно, людей мно­го. Зарабатывать можно.

Когда торчать у кафе надо­едает, они шарятся по окрест­ным лесам. Недалеко даже выкопали себе землянку и иногда ночуют в ней. Летом, но их словам, никто беглецов не хватится — за ними присма­тривают три человека, и все трое пьют.
Через часа полтора возвращается Танька. Она, не обращая на нас внимания, идёт в кафе и заказывает там жаркое и чай с блинами.
— Во, заработала уже! Завистливо говорит Ромка.
Попытки поговорить с Таней ни к чему не приводят — она с какой-то блуждающей улыбкой смотрит сквозь меня, а потом опять идёт на обочину. Я иду за ней, не теряя надежды её разговорить, но она вдруг словно выходит из анабиоза.
— Чего надо, козёл, — орёт она истошно и я поражаюсь: откуда в таком тщедушном, не оформившемся теле пронзительный рев, — отвали, понял? Пошёл на …! У меня менты знакомые есть, я скажу, что ты меня изнасиловал!
На обочине тем временем останавливается белый «Ниссан Патрол» не первой свежести. Оттуда высовывается круглая массивная голова; увенчанная ёжиком коротко стриженных волос.
— Танюха, что, проблемы? — раздаётся вопрос. Девочка идёт к машине, что-то рассказывает водителю, а затем садится на заднее сидение. Джип исчезает за поворотом.
Предлагаю пацанам подвезти их до детдома. Но они отказываются.
— Здесь сегодня заночуем, завтра суббота. Всё равно нас никто искать не будет. Утром машин будет много работать будем.

И они уходят в лес…

564 1 0 Вы уже голосовали
вернуться на главную

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


5 + 3 =


Дед Мороз 8-914-522-84-84
portrait
portrait
portrait
chita.cok24.ru
СМС-75
http://kiberservis.ru/