БАМ- покорённая вершина

Сегодня уже можно с уверенностью сказать, что все состоялось. Двухнедельное путешествие на пик БАМ закончилось. Усмиряем эмоции, приводим в надлежащее состояние снаряжение, зализываем раны и подводим итоги. С самого первого дня все что было связано с предстоящей экспедицией имело оттенки таинственности и необычности.

Все участники похода это чувствовали, но говорить вслух о загадочном и неопределенном было сложно. Теперь, когда все позади, можно делать какие-то выводы, и начиная повествование — придавать истории черты былинного прошлого, окутанного сказочностью и легендарностью. В общем началось всё так…..

В Забайкальском царстве, в Нерчинском государстве жили-были. Художник, поэт и священник! И задумали они дело шипко нужное и важное, но больно тяжкое для такой маленькой дружины. И как хватило разума не расчитывать на силушку богатырскую и удоль молодецкую, дак призвали еще добрых молодцов из приморского царства, града Партизанска. Трех знатных путешественников и бывалых странников, а по совместительству и лекарей.

Ну в общем примерно так и было, хотя сама идея водружения креста над Забайкальем принадлежала совсем не мне — священнику, а Сергею Козлову, моему давнему другу. Мы пригласили его в одно из своих зимних экспедиций на Каренгу. Нам нужна была его помощь — помощь профессионального альпинист и, скалолаза. Мы собирались установить три поклонных креста на Витиме да на Устье-Каренге. Благодаря двум спасателям — Сергею и Виталию все прошлого не без трудностей, но как нельзя лучше, чувствовалась рука профессионалов. И там же после установке самого сложного креста, он спросил: «а зачем, собственно, вы это делаете, да еще на такой высоте?».

— пространство освящаем, местность отмечаем и людям о Боге напоминаем!
— А как на пик БАМ, самую высокую точку Забайкальского края, слабо крест поставить?
«Нет!!!» – сгоряча ответили разогретые очередным успехом хлопцы. Хотя, наверное, если б мы знали заранее все трудности, с которыми придется столкнуться в походе, может, и не рискнули бы ввязываться.

Ну, начнем по порядку.

Трудности начали появляться с самого начала.
Ни с того ни с сего, начали отказываться от поездки люди, на которых рассчитывали и делили тяжесть груза. В итоге каждому из шести оставшихся бойцов пришлось нести в гору по 45 килограммов. Не смотря на то, что о мероприятии говорили очень долго, как таковая подготовка началась за дня три до выхода, начали готовить крест — распиливая его на части и подготавливая к сборки на горе в походных условиях, тут наш Дима проявил незаурядные способности изобретателя и сконструировал всё так что полутораметровые крест весом 18 кг был уложен в компактный сверточек ( хотя вес его не изменился).

Назначенный день отъезда был перенесен владыкой в связи с приездом Патриаршего Экзарха всея Беларуси митрополита Минского и Заславского Павла, в связи с чем, некоторые, уже взявшие билеты, члены команды сдали их обратно и безвозвратно. Но зато наш Крест освящали в монастыре 4 епископа в женском монастыре в Атамановке (митрополит Павел, митрополит Владимир, епископ Дионисий и наш владыка Димитрий) священники и монахини гармонично что дополняли молитвенный квартет архиереев. (Теперь я точно знаю не мы понесем крест, а он нас, нам лишь остается покрепче за него держаться). Освятили, благословили и отправили. Лечу как на крыльях. В аэропорту встречает наш незабвенный ангел-отправитель Ирина Владимировна. Узнав о сути нашего мероприятии погрузили нашу святыню в самолет с благоговением и за счёт Аэрофлота.

Встретили меня в порту Чара Сергей с Игорем. Их активное поведение, мимика, жесты и торопливость, даже в таком деле как встреча друга, говорили о том, что они на кануне грандиозных событий, их уже томило и угнетало в коробочном городе людей, их душам не хватало простора и полета, их уже несло туда, где нет мирской суеты, а есть горы, ветер и бесконечное Забайкальское небо.

Вид увесистого (хоть и разобранного) креста привел их в чувство. «Как мы Его потащим?»- читалось не только по глазам. Но узнав о том, что крест освящали четыре епископа в монастыре – заметно приободрились.

Совещание началось после хорошего обеда в компании бывалых путешественников. Нас было шестеро:
Козлов Сергей Евгеньевич, 1969 г.р., пос. Новая Чара, руководитель группы
Протоиерей Александр Тылькевич, 1970 г.р. г. Шилка
Золотарев Игорь Михайлович 1962 г.р. г. Чита
Данилов Виктор Аалександрович 1950 г.р., Партизанск
Бутылев Александр Александрович 1983 г.р., Партизанск
Бутылев Александр Анатольевич 12960 г.р., Партизанск

Двое опытных скалолазов, остальные бывалые туристы (меня с крестом в шутку называют грузом). На совещании обговорили все от провианта до стоянок на маршруте. Задачу определили по пунктно.

Завтра в 6-00 выезжаем в Старую Чара на двух машинах. Перегружается в вахтовку. Едем до тех пор пока есть возможность двигаться вперед.

Если не попадем под дождь, восхождение на пик БАМа планировали начать в субботу, а закончить в воскресение установкой поклонного креста. Общая длинна маршрута составит около 120 км., в пути предстоит преодолеть 2 перевала и несчетное количество водных преград всякого размера.

Дальше спуск и движение домой через Мраморное ущелье.

Встреча старых друзей, знакомство с новыми, и участие в процедуре упаковки и распределения продуктов и снаряжения, это вообще отдельная история достойная гениального пера О. Генри.
Но вот все и все на своих местах, присели на дороженьку и помоляся вперед к намеченным высотам вернее к одной, но большой высоте.

Первый день прошли на Урале километров 25, остановились у большого камня, дальше не пройдет даже Урал, только ноженьками да с рюкзачком. На берегу стоит баня по черному, кто то здесь чистил свои «пёрышки». Ветер, туман и дым от пожаров, но даже это не может омрачить радостного и вожделенного состояния предстоящей встречи с БАМом, сердце колотиться как перед битвой.

Шумит перекатами Средний Сакукан, встревоженный неожиданными гостями. На привале народ гоношится у костра, готовят незамудренный таежный перекус, пока на дровах, скоро они пропадут и перейдем на газовые горелки, а пока еда с дымком – приправой бывалого туриста. Что бы не тащить всю поклажу делаем закладки продуктов на обратную дорогу – оптимисты. Монументальность нависших над лагерем скал впечатляет, какие виды и перспективы, жаль нельзя вести съемку, кругом только рериховские пейзажи в голубой дымке пожаров. Чувствую что соскучился по тайге, полной грудью вдыхаю запах болотного багульника, здесь он особенно лохматый и запашистый. У местной мошкары и гнуса – праздник, на ужин свежие туристы – гуляй комарьё, пей от души свежей городской кровушки…

Первый лагерь разбили у водопада, есть ощущение что «Аватара» снимали где-то здесь. Вечером совершили над Сакуканом водосвятный молебен, теперь его воды не только вкусные и полезные, но и освящённые. С сегодняшнего дня прилагательное Средний заменяет на Святой. Шумит Святой Сакукан, шумит водопад, шумит проливной дождь. Погода изменилась мгновенно и кардинально. Справа и слева театрально нависли изваяния скал, сверху разгневанные тучи, оглушающим гром и сверкающими молниями бьют по несчастным стенам и лесу, совсем рядом, ослепляя и оглушая уставших путников. Засыпаем в сухих палатках с чувством что рай где-то совсем рядом.

Первое утро в лесу. Рай остался позади: отлежанные с непривычки бока, мокрая палатка и одежда, вода в Святом Сакукане за ночь прибыла и стала из прозрачно-голубой — ядовито-зеленое, и там где вчера ходили ногами сегодня ревет, пытаясь запугать отсыревших путников — Сакуканище. Дыма нет, воздух очищен дождем, но с листвы, метятся за шиворот, падают дождевые капли. Прячем головы в воротники, изображая из себя сыщиков и наскоро досушиваем одежду на, заблаговременно разведенном Серегой костре. Вещи стали больше по размеру и тяжелее по весу — влага. Крест разделен на четыре части, и вместе с несколькими килограммами цемента разложен по рюкзакам участников экспедиции. У Игоря часть креста возвышается над, и так высоким рюкзаком. Вечером, накланявшись каждой ветке над тропой, он произнесет: «Теперь я понял почему крест называется поклонный». Утро раннее и мокрое. Наскоро позавтракав произведением рук Александра-младшего, выходим радостные и целеустремленные.

В течении дня прошли поворот на Мраморное Ущелье. Здесь наша страна получила свой первый уран. Мост на лагерь уже разрушен лет десять назад, но попасть туда, в ущелье, можно вокруг, зайдя по верховьям Сакукана. В лесу остались места доставки руды и поселения людей трудившихся над тем чтобы повысить боеспособность нашей могучей Родины. Многих уже нет в живых. В 1949 году в Мраморном ущелье начал работать рудник, а возле него открылся поселок Мраморный. Но подготовительные работы велись и раньше. Кроме Мраморного построен крупный поселок Синильга, длиной в несколько километров и расположившейся между Чарскими песками и рекой Верхний Сакукан.

Рудник был в стене ущелья на довольно большой высоте, у подножия — палаточный поселок за колючей проволокой. Исправительно-трудовой лагерь напрямую подчинялся Москве, и все его снабжение шло из столицы. Это был особый секретный лагерь. Его местонахождение обозначалось коротким телеграфным кодом — «Стрела». На руднике «Мраморный» уран добывали из пяти штолен, проходка которых велась на высоте 2300 метров. Руду отправляли вниз на спинах заключенных, а уже от Чары — самолетами. Лагерь был закрыт осенью 1951 года. Ущелье получило название Мраморное потому, что в нём много мрамора различных оттенков. Находится оно на северном склоне Среднесакуканского хребта в Центральном Кодаре, соединяется с долиной реки Средний Сакукан. Из ущелья вытекает ручей Мраморный — это правый приток реки Средний Сакукан, он длиной пять километров. Почти на всю длину ущелье без леса, кроме устья ручья Мраморного. Его окружают высокие скальные стены (до 200 метров), на дне — каменные осыпи.

За день было пять маленьких и две большие переправы. В одной из них с рюкзаком выкупался Игорь измученный постоянными поклонами перед каждой веточкой. Прошли мимо стоянки эвенков, хозяин поняв, что денег за фотографии с ним и его оленями с нас стрясти не получится, добродушно одарил меня своей картиной, написанной авто ручной на коробке чакопая. В этот день, после большой переправы, мы ночуем на старой метеостанции. Когда-то она функционировала как станция, а теперь это прибежище туристов и путешественников. Внутри есть печка-буржуйка, двухэтажные нары, обеденный стол и старая семиструнная гитара с шестью струнами. Стены украшены географическими картами, фотографиями и творчеством всех, кто здесь нашел пристанище и кто захотел оставить свой след в истории ГМСки ( хотя бы в виде наскальной то есть настенной живописи). Отогревшись, пообедав и подсушив одежду, вечер мы провели в приятной беседе с друзьями под гитару и со старыми туристическими песнями и со стихами. Спали в тепле, измученные дорогой, переправами и первыми впечатлениями. В дороге к нашей команде присоединились трое попутчиков из Хабаровски, идти стало не легче, но немного веселее. Молодые люди путешествовали в сопровождении своего маститого, семидесятидвухлетнего наставника Владимира Ивановича. Его бодренький и поджарый видок был для нас стимулом держаться мужиками.

Утром, народ взялся перетрясать вещи оставляя все без чего можно обойтись. Сегодня нужно пройти перевал трех Жандармов и дойти до базового лагеря за ледником.
Все напряженно ждут команды – старт.

Высота 2415 над уровнем моря. С Божией помощью мы одолели на веревках первый перевал Трех Жандармов. Что бы ускорить спуск — разбили группу на две части. Спуск был стрессовым. Наша группа еле-еле успели к закату перейти курумник, развести костер и расставить палатки. Последнее что мы видели до наступления темноты это как Сергей с Игорем, темными силуэтами, спускались к озеру с перевала.

Утром мы узнали что в потемках на спуске наш Серега свалился с осыпи в озеро. Ему страшно повезло, он чудом попал на подводный камень и промок всего по пояс, когда справа и слева было с головой. Больше всего было жалко утопленный фотоаппарат и телефон. Ночевать им пришлось на каменной площадке в полторы туристических палатки, ужинать тушенкой разогретой на газовой горелке. Ночь прошла не только в неудобствах, но и в переживаниях. Мы спали в неизвестности об их участи, а они не знали что там с нами. Во время спуска у Владимира Ивановича, улетел с перевала рюкзак. Рюкзак мы нашли, но все, что там было, деформировалось до неузнаваемости. Усталость растет, кислород уменьшается. Последний подъем останавливался каждые 3-5 метров, устал до смерти, остальные устали не меньше. Раза три провалился в ледник по пояс, благо ребята были рядом. От спуска болит все тело, не только от тяжести перехода но и от мелких падений на курумнике.

На следующий день мы перебрались на ледник и встали малым лагерем у подножия БАМа. Все что творилось с атмосферой вокруг нас, один из наших спутников описал одним словом — МОРДОР! Небо затянуто до самой Чары. Дождь идет днем и ночью, сегодня он пробил палатку и Серега спал в воде. Ждем когда распогодится, не лезть же по мокрыми обледенелым скалам. Взять гору сходу не получилось — непогода. И Сергей даль днёвку – отоспаться, акклиматизироваться и набраться сил.

Днем лежим в палатке, пьем чай и слушаем сказания бывалых путешественников. Не смотря на все трудности здесь спокойно и тихо, не звонит телефон, не ругаются люди, ни делят имущество и не выясняют кто прав, а кто виноват. Утром сходили на утес и нашли в нем профиль нашего старого владыки, назвали утес Евстафий, пусть носит имя великого полководца и нашего Владыки.

Тучи формировались на наших глазах из причудливых завитушек пара и выливались нам на головы проливным дождем. В ожидании благоприятной погоды мы провели два дня. Камни мокрые, подъем невозможен, наверху снег, продукты заканчиваются, пришлось сократить пайку, нервное напряжение нарастает. Народ начал говорить, что нас кто-то не пускает на пик, а альпинисты – люди суеверные, переубеждать бесполезно. В третью ночь к храпу моих товарищей прибавился еще один неприятный звук, который быстро нарастал и через секунды превратился в грохот. «Камни!!!». В горах эта знакомая всем команда заставляет человека прижиматься к скалам, а в палатке куда прижиматься? Народ рванул кто куда, мы бежали по леднику в носках в неизвестном направлении. Оглянувшись на гору, мы увидели стекавшую сверху лавину камней, которые ударяясь друг о друга сверкали, как бенгальские огоньки, превращая весь поток в огненную лаву, в первый момент мы подумали что она — лава и есть. Запах кремния и хруст пыли на зубах. Бррр… Никогда не забуду. Но милостью Божией камни прокатились справа и слева от лагеря. И мы, постояв на морозе с открытыми ртами, пошли в палатки. Утром нас разбудил очередной камнепад, только раза в четыре поменьше, его мы успели заснять на видео. Но, как и в первый раз, убегали, словно немцы под Москвой, в носках по снегу.

Утром, не выспавшиеся, усталые и злые, мы к удивлению обнаружили открытую вершину БАМа, и, поняв, что это наш шанс, рванули, наскоро собравшись, в гору.

Маршрут восхождения на пик БАМ имеет категорию 3а и является не туристическим, а альпинистским. Это означает, что первый ползет на нижней страховке, закрепляется и сбрасывает веревку, по которой мы поднимаем груз и поднимается сами. Горы молодые и очень живые, все шевелится под ногами и под руками, постоянное напряжение приводит к нервозности. В гору пошли всего 4 человека, остальные остались ожидать в лагере. Меньшим составом подняться было уже не реально, большим хлопотно. В процессе восхождения Виктору прилетел на голову камешек килограмм в десять, я потом сфотографировал его рядом со своей ногой для масштаба. Если б не каска — убило бы наповал. Подниматься с грузом оказалось тяжелей, чем мы рассчитывали, и мы не уложились в график. Пришлось заночевать на скале полтора метра на пятьдесят сантиметров – полке, которая приютила нас пристегнутыми к страховке карабинами под полиэтиленовой накидкой. Под нами рюкзаки, в руках грелка с кипятком, вода с ледника, вместо заварки — кусочек шоколадки, баночка спортивного протеина ( мы назвали эту жуткую смесь — коктейль «Высота»). Каждый задремавший представлял свою кандидатуру на полет со скалы без парашюта, и посему был беспощадно будим. Вниз лететь, по такому холоду, никому не хотелось. Ночь прошла зябкая, тепло было только справа и слева от товарищей.

Интересно смотреть на то, как движутся под тобою облака, они то причудливо формируются в забавных зверушек — слоников, птичек и драконов, то просто кружатся в бесконечном театре воздушных стихий возбуждая в нас безумные и сказочные фантазии.

Путешествуем мы давно, но все больше по горизонтали, и в такую высоту подниматься пришлось мне впервой. Интересно смотреть на мир с высоты птичьего полета. Он необычно мал и удивительно красив, даже самый лучший фотоаппарат не сможет передать всей разнообразности этого сурового пейзажа. В 4-00, с первыми лучами солнца, размяв затекшие конечности и замерзшие суставы, мы двинулись дальше, кислорода катастрофически не хватало, приходилось останавливаться чаще, чем запланировали. Последние пятьдесят метров я откровенно полз и никто меня за это не осуждал. Разряженный воздух, усталость и тяжелый вес — все тормозило и тянуло обратно, но обратно мы не собирались.

И вот долгожданная и вожделенная вершина, уже виден метеорологический тригопункт. К пику подошли к 14-00. На вершине я еле сдерживал слезы и, если б не сердечный приступ у Сереги, которого откачивал наш доктор нитроглицерином, то, наверное, расплакался бы. Серега после откачки уснул, а мы начали устанавливать крест. В скальнике это оказалось не так легко, как планировалось изначально, у нас был с собой цемент, который мы развели водой, нагретой из ледника. Мы нашли несколько более-менее подходящих щелей и стали приспосабливать нашу святыню с ориентацией на восток. Минут сорок мы расклинивали основание креста, и когда, через час, собрали его целиком и начали совершать молебен — небо внезапно открылось, появилось солнышко, мы согрелись и, наскоро перекусив, пошли вниз, оставив табличку с информацией о поклонном кресте.

Спуск без груза, в сухую и солнечную погоду был ненамного легче, но намного приятней. Подогревало чувство выполненного долга и выполненного дела. Мне, как «чайнику» в альпинизме пришлось оставить на скалах часть своей бороды, которая неоднократно попадала в восьмерку, и кучу нервов. По пути, на спуске, мы встретили Читинских спасателей, у них завершались сборы и они первыми сфотографировались на вершине у новосооружённого поклонного креста который был установлен на самой высокой точке, для освящения Забайкалья.
Спуски делились на пятидесятиметровые отрезки, по длинне веревок, на последнем из них, застряла веревка, и нам пришлось бросить ее, так как ночевать в позе «гордого орла» второй раз уже не хотелось. Мы двинули вниз к курумнику по отвесной стене без страховок. У Сергея осталась на каске отметина от прилетевшего камня, Игорь отделался легким испугом от пролетевшего на уровне виска камешка размером с кулак, и подбитым, упавшим со скалы булыжником, коленом.

Зашли в лагерь в 21-00, при свете двух налобных фонариков, одновременно с темнотой. Ожидавшие нас в лагере товарищи, готовы были порвать нас на сувениры от радости, ведь мы опоздали на сутки и они себе нарисовали самых ужасных картин нашего инвалидного будущего и, когда увидели нас живых и здоровых, весьма и весьма возрадовались.
Сергей построил наши полуживые тела у палаточного лагеря и четким военным голосов поздравил с выполнением поставленной задачи. Радости и счастья не было конца. Мужики сготовили нам чудесный ужин и чай приправили заныканной бутылкой коньяка. Натерпевшись страху, как на спуске так и на подъеме, люди переживали эту встречу как что-то необыкновенное и внеземное.

Показывая нам на светлое небо, Саша произнес: «МОРДОР ПАЛ!!!» Всю остальную дорогу нам светило ласковое солнышко. По пути мы минут сорок провели на голубичном поле, и повысив уровень гемоглобина, направились к очередному перевалу, но в сторону дома. Балтийский перевал прошли без веревок, спустились по затяжной осыпи до ГМСки, нашли там впопыхах оставленный мною священнический крест. Ночлег провели в тепле, сухости и приятной компании с боевыми товарищами и читинскими спасателями, которые шли по нашему следу и сняли наши застрявшие веревки. В довершении всего отвезли нас до Чары на своей машине, сократив наше затянувшееся путешествие еще на один день. В Урале было тесно и душно, но это была дорога домой и уже ни какая тряска и ни какие невзгоды не могли её омрачить. Дома меня ждала бабушка, которая успела напечь мне своих замечательных блинов усугубивших радость возвращения в родные пенаты.

Путешествие окончено. Сергей сейчас засядет за свои фотографии, Игорек, под ручку с Музой будет плести кружева слов, слагая их в былины стихотворной формы, а священник займется своими приходскими делами. Приморцы уехали, но обещали приехать к нам на Пасху. Дай бы Бог.

На вокзале мы прощались как старые боевые товарищи со слезами и прочими атрибутами трогательности. Все невзгоды были позади и воспоминаниях остались только лучшие кадры из путешествия.

Наверное в письменном изложении фактов я что-нибудь да забыл, но суть, думаю, понятна.
Задача выполнена.

Над Забайкальем стоит поклонный крест, который мы с Божьей помощью установили на самом высоком пике Забайкальского края – пике БАМ и освящает все пространства от Забайкальска до Каларского хребта. В качестве трофея я привез домой камень с этой горы и массу добрых воспоминаний о замечательных и героических людях с которыми милосердный Бог, дал возможность прожить эти неповторимые двенадцать дней.
Я сам там был, мед, пиво пил по усам текло, а в рот не попало.

Спаси Вас Бог!

Протоиерей Александр Тылькевич

Фото: Читару

1148 8 7 Вы уже голосовали

Комментарии (2)

  1. О господи, да с 1963 г. когда впервые на пик БАМ осуществили восхождение группа читинских альпинистов, там побывало уже несколько десятков человек

  2. Отец Александр, все бы хорошо, но вы бы паству почаще своим присутствием жаловали, а то такое впечатление, что Каларский район исключительно для пиара нужен

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

chita.cok24.ru
portrait
portrait
portrait
СМС-75
http://kiberservis.ru/